Война, казалось, окончательно выхолостила внутриполитическую жизнь в России, превратив проводящиеся по инерции выборы в пустой и бессмысленный ритуал. Однако даже в таком виде нынешнее голосование за новый состав Госдумы создало немалые трудности для российской власти.

Опасаясь масштаба накопившихся в России проблем, политический блок Кремля делает все возможное, чтобы провести выборы как можно тише. Бюллетени максимально зачистили от оппозиции, а оставшиеся участники старательно избегают упоминать в кампании любые проблемные вопросы. Все для того, чтобы голосовать пришли только зависимые от власти избиратели, от которых легко получить нужный результат.

Однако усилия политблока Кремля подрывает параллельная кампания, которую развернул Владимир Путин. Стремясь поддержать «Единую Россию», он регулярно выступает на публике, но говорит о войне, о жертвах ради нее и о своем понимании трудностей в экономике, которое очень далеко от среднего российского гражданина. Тем самым президент не только привлекает к выборам ненужное внимание, но и сеет сомнения, что власть в состоянии адекватно реагировать на нарастающие в стране трудности.

Сушка от Кириенко

Задача политического блока Кремля во главе с Сергеем Кириенко очевидна: «Единая Россия» должна сохранить конституционное большинство — не менее 300 мандатов из 450. Несмотря на социально-экономический кризис, технически эта цель вполне достижима.

Половина депутатов избирается по одномандатным округам. В этом году администрация президента сократила до 16 число округов, фактически отданных системной оппозиции. А сами такие партии не выдвинули некоторых сильных кандидатов, победивших в 2021 году, — например, Марию Прусакову (КПРФ, Алтайский край) и Петра Аммосова (КПРФ, Якутия). То есть с учетом админресурса «Единая Россия», вероятнее всего, получит более 200 одномандатников (в 2021 году она взяла 198 таких мандатов).

Остальное можно добрать по спискам — для этого достаточно около 40% голосов. Такой результат политблок умеет обеспечивать за счет корпоративной мобилизации зависимых от власти избирателей. В этом году давление усилилось, в том числе через электронное голосование: люди опасаются, что благодаря этой системе власти легко увидят, кому ушел голос, поэтому могут «на всякий случай» поставить галочку за кандидата от власти.

Обратная сторона этой задачи — отсечь от участия в голосовании независимых и недовольных избирателей. Метод — сделать кампанию максимально скучной и бессодержательной.

«Сушкой явки» Кремль активно занимался еще в первой половине 2010-х, когда политблоком руководил Вячеслав Володин. И российское общество это в целом устраивало. Но затем низкая явка перестала устраивать Путина, который захотел видеть в итоговом протоколе куда более высокие цифры народной поддержки. После думских выборов 2016 года, на которые пришло менее половины избирателей, Володин потерял пост.

Сменивший его Кириенко быстро понял текущие требования начальника и занялся массовой административной мобилизацией электората. После начала полномасштабной войны эта модель дала рекордные цифры на президентских выборах: по официальным данным, Путин получил 87,3% при явке в 77,5%. Эти неправдоподобные цифры не встретили сопротивления у общества, шокированного началом войны, но еще не столкнувшегося с экономическими трудностями.

Теперь ситуация иная. Людей беспокоят война, рост цен, бензиновый кризис и возможная мобилизация; общественные настроения описываются словом «тревога». Поэтому политблок одновременно сушит явку среди независимых избирателей и усиливает мобилизацию зависимых.

Для достижения первой цели кампании «Единой России» и других системных партий должны были быть как можно менее заметными: не раздражать людей провоенными слоганами, не предлагать хотя бы призрачную надежду на мир, способную повысить явку «ненужного» независимого электората. По этой причине из гонки убрали «Яблоко».

Программы и слоганы участников выборов сделали максимально размытыми, а партии плохо наполняли свои избирательные фонды и мало тратили на агитацию. Одновременно власть старалась успокоить общество — например, мэр Москвы Сергей Собянин говорил о том, что полный перевод экономики на военные рельсы не нужен и вреден.

С такой тихой кампанией политблок, вероятно, легко решил бы свою техническую задачу. Если бы не Владимир Путин.

Манифестация президента

Путин активно включился в кампанию «Единой России» после ее июньского съезда. Конфигурация первой пятерки списка (широкому кругу избирателей хорошо известны только фамилии Сергея Лаврова и Сергея Собянина) фактически сделала Путина фронтменом партии — и эта роль, судя по всему, его устроила.

На июньском съезде Путин много говорил о войне и геополитике и заметно меньше — о социальных проблемах. Затем он отправился в турне по Сибири и Дальнему Востоку, которое вполне можно было назвать предвыборным. Правда, вопреки канонам любой такой кампании, президент мало что обещал: больше рассуждал о геополитике и знакомился с местными достижениями, которые ему представляли губернаторы (по совместительству — лидеры региональных групп списка «Единой России»).

Во время поездки на Сахалин и Курилы президент нарядился в военную форму и пригрозил странам Запада. Военная тема присутствовала и во время визитов в другие регионы. Иногда местные власти организовывали якобы спонтанное общение Путина с народом — естественно, той его частью, которая всячески поддерживает курс верховного главнокомандующего.

Даже зарубежные поездки Путин использовал для привлечения внимания к собственной картине происходящего. Например, в Бишкеке он рассуждал об «акулах империализма», объясняя свою придуманную незадолго до этого метафору о косатках и белых медведях.

Социально-экономические проблемы президент в эти недели трактовал столь же своеобразно: бензиновый кризис назвал «определенными неудобствами», а дополнительные сборы с бизнеса — «добровольными взносами».

Услышав на Восточном экономическом форуме, что девятиклассников стараются не пустить в 10–11-е классы, Путин оправдал «выталкивание» школьников в профучилища потребностями экономики. А на встрече с первой пятеркой «Единой России» он поддержал предложение военкора Евгения Поддубного разрешить негодным к военной службе мужчинам служить в региональной обороне.

Путин достаточно давно полюбил публичность, и выборы в Госдуму дали ему повод чаще контактировать с публикой. Но ведет он себя совсем не так, как типичный политик во время избирательной кампании.

Он не предлагает решить проблемы, а объявляет их малозначимыми. Он не просит поддержки, а требует ее. Высказывания президента можно назвать проявлением «новой искренности»: он открыто рассуждает о том, что потребности гражданина вторичны перед потребностями государства.

Такой подход основан на уверенности президента, что для повышения рейтинга «Единой России» ему достаточно явить себя и так лояльному народу, после чего провести с ним короткие разъясняющие беседы по «текущему моменту». А 22 августа на втором этапе съезда «Единой России» президент вообще де-факто объявил выборы в Госдуму референдумом о поддержке своего курса. Этот вопрос к обществу можно считать достаточно провокационным, но сам Путин его таковым вряд ли считает: во всеобщей народной поддержке он уверен.

Антитезис без синтеза

Эти две разные по стилю кампании априори не могли сложиться в одну линию. Путину было нужно внимание к себе и к «Единой России», политблоку — минимальный интерес к выборам за пределами зависимого электората. Публичная активность президента и его постоянное возвращение к войне прямо расходились с техническими и административными целями кремлевских чиновников.

Команда Кириенко оказалась между уставшим от войны обществом и Путиным, который намерен продолжать войну и требует публичной поддержки своего курса. Ограничить участие президента в кампании политблок Кремля не может, поэтому два подхода существуют параллельно и мешают друг другу.

Путин пригодился бы партии власти как ее покровитель, который находится где-то далеко от выборов и не привлекает к агитации излишнего внимания. Но как активный фронтмен, навязывающий обществу свои взгляды, он оказался вреден и для «Единой России», и для правящей системы в целом.

Притчи о косатках и медведях, низведение социальных проблем до «определенных неудобств» и постоянное возвращение к теме войны вполне могли вызвать у части граждан желание прийти на участки и выразить негативное отношение к путинскому курсу. Такой протест можно нивелировать прямыми фальсификациями и иными методами, но восприятие итогов выборов-2026 как хотя бы минимально легитимных будет серьезно подорвано.

Ссылка, которая откроется без VPN, — здесь.